23:31 

иоахим
На перекрестке, внимательно глядя в красное пятно напротив, он открывает банку дряни. Содовая дрянь приносит легкое скорчившееся удовлетврение, даже радость небольших размеров. Ручки пакета раздражают кожу у сгиба локтя, полиэтилен неприятно шелестит. В апреле уже довольно тепло, солнце не отягощяет явным присутствием, ветер теплый, коже приятно находиться вне помещений без толстых тяжелых тканей. Красный свет - точка сосредоточения, но расплывается расфокусированными кружочками, похожими своим наполнением на бактериальные узоры, которые видишь в микроскоп. Очень шумно.
Дома Дэвид курит и разогревает пиццу. Кажется, Чарли заскочит ненадолго. Поэтому Дэвид ставит чайник под кран и идет на балкон.
Он давно не виделся с Роббом. Они с Эбби что-то мутят.
Надо увидеться с Роббом.
Женатые мужики. Хуй их выцепишь.
Он, между прочим, скучает. И старается не думать о другом, недавнем, приносящем ему приличный кусок странного чувства, которого можно описать как “пепелящая ультра-боль”.
Чарли очень незаметно здоровается, Дэвид находит это качество чудесным; очень скользящее и приятное приветствие. Дэвид ставит чайник, пока Чарли небрежно развязывает свои грязные кеды в прихожей и громко негодует по поводу траффика. Хорошо, что сам Дэвид не водит. Сколько мимолетных моментов радости иногда приносит ему этот факт.
- Стеклянный чайник, - комментирует Чарли, опускаясь на стул.
- Видно, как кипит вода. Итс. Куайт найс.
- Из ит?
Дэвид молчит и зазрезает пиццу тупым ножом для масла.
- Дэвид? Что случилось?
- Чайник. Случился прозрачный чайник. Я не понимаю смысла и практического применения свойства прозрачности в функциональном поле деятельности электрического чайника.
- Некоторым людям нравится смотреть на воду. Возможно, некая красота кипения воды и способности увидеть это маленькое и простое чудо реальности приносит им удовлетворение.
- Да. Я не из этих людей.
- Но Виктория - из них.
Дэвид снова молчит, ставит перед гостем тарелку с куском пиццы и садится напротив.
- Дэвид?
- Да. Да. Я не понимаю. Я не могу.
- Послушай. Тебе плевать на... вещи. Чайники. Но, скажем так, тебе не плевать, что людей волнуют чайники. Я знаю твою логику. Ты знаешь свою логику. Я уверен в твоих способностях превратить незначительное возражение по поводу чайника в полноценную гребаную ссору с покосившимися дверям и мертвыми золотыми рыбками. Но, Дэвид, если ты хочешь быть в c кем-либо в романтических отношениях, ты должен давать им возможность любить то, что они любят. Скажем, чайники.
Дэвид жует.
- Слушай, не мне тебе об этом говорить. Большая часть твоей карьеры основана на хорошем понимании человеческих отношений.
- Это не наделяет меня способностью удачно быть в них.
- Дэвид, это слабые и хуевые отмазки. Ты знаешь, как это делать.
- Да-да. Просто. Я не знаю, как я оказался в таком положении. Неспособным нормально функционировать в принципе. Мои доказанные законы сохранения среднестабильных отношений покинули мозг.
Чарли доел свой жирный кусок и смотрит в тарелку на крошки.
- Так. Ты любишь Викторию?
- Да.
- Да. Любишь. Чтобы быть счастливым, ты должен заботиться о ее счастье. Делать ее счастливой. Помогать ей быть счастливой. Для этого научись признавать чайники. Принимать чайники. Можешь не делать этого вербально, понимаю, как это тяжело для тебя. Она тем более понимает. Она любит тебя. До сих пор изумляет меня, как это вышло, - Чарли выдерживает паузу и продолжает в своем типичном издевательском тоне, который, впрочем, сейчас можно принять за даже теплы. - Тяжело меняться. Но, по сути, ты не меняешься. В своих злых пухлых бородатых корнях. Вы вдвоем плавно огибаете бытовую хуету.
- Я знаю, что ты прав. Я знаю, что я это все знаю.
- Так в чем дело?
- Я не знаю. Что происходит.
- Дэвид, главное условие дружеской помощи - информативоность отправителя, осведомленность реципиента.
- Я не знаю, Чарли.
Вскоре Брукер прощается и обещает зайти в их общий выходной побухать.


В Черном Льве слишком людно и плотно. Горло невозмутимо почесывает изнутри жирное полотно табачного дыма. Дэвид допивает в одиночестве забитого паба, оставляет 20 фунтов рожей Лиззи вверх и идет домой. Холодный ночью апрель полезно давит на виски. Все еще не побухал с Роббом. Обычно он не ходит в общественные заведения без него. Или других людей.
Он забыл выключить свет в квартире и немного ругает себя и коммунальщиков вслух в дань трдиции давних времен безденежья. Утопает в диване и смотрит в потолок. Совершенно неожиданно Чарли дает о себе знать звонком и последуюшим вкатыванием своего тела, громкой личности и бутылки вискаря в квартиру.
- Дэвид, ты уже нажрался?
- Не совсем.
- Ок, я ставлю Си Эс Ай и мы наверстывем упущенное, - неожиданно плавно говорит Чарли и удаляется сияющим в своей непринужденной отеческой лохматости комком на кухню.
Дэвид закрывает глаза и чувствует облегчение. И странную форму радости.
- Куда делись сраные стаканы?
- Верхняя полка, Чарли. Самое очевидное место для стаканов.
- Хуйня, - говорит он, вернувшись, - у многих людей стаканы в тысяче различных мест.
- Что, просто дифференцированы в пространстве? Рандомли пут инту дифферент плейсес? По одному?
- Щяддап, - Чарли садится рядом, наполняет прозрачное тельце дорогой пижонской жижей и протягивает Дэвиду.
Си Эс Ай идет маслянисто и хорошо.
- Почему этот чувак так долго доходил до совершенно очевидной идеи оф плантед принтс?
- Зэтс хау криминал шоус ворк. Очень часто суть разжевывается и очевидные факты находят воплощение в многократном озвучивании. С умным еблом и вдумчивым голосом. Скажем, сценарист пишет серию. Он придумывает ебанутого фрика и мотив. Жертву. Способ. Процесс расследования, - Дэвид запинается, вздыхает и разумно решает обрезать все попытки в выражении мыслей словами на сегодня. - Это девятый сезон, Чарли, у них уже глаза на жопу лезут.
- Черт, ты видел уровень их разжевывания в Криминал Майндс?
- Разные масти.
Потом наступает момент душевного пиздежа на кухне.
- Не знаю, не знаю, ничего не знаю.
- Тшшшш, Дэвид, джаст финк.
- Я не понимаю, как. Как такие вещи возможны. Наверное, я до сих пор консиде майселф нот ворзи. Все это комс виз э хьюдж страггл эгенст май эссенс.
- Похуй на тебя, Дэвид.
- Не похуй.
- Видишь? О чем я говорю. А тебе похуй. Хотя кажется, что все наоборот. Стоп дуин зат. Стоп дуин зат ту еселф.
Язык у Чарли уже давно заплетается. Дэвид думает о Роббе и о Дигби Чикен Цезаре.
- Итс джаст ту мачь фо ми. Ай вознт мэйд фор зат. Айм ту би элоун. Айм ту дай элоун. Затс изиер. Энд ивен комфортабл.
- Ноу. Ноу итс нот, - тонкое негодование Брукера вываливается толстыми макаронинами ужаса из ушей. - Это проще. Это удобнее. Дэвид, иди нахуй.
Чарли подходит к раковине - сполоснуть стакан. Простое и ненужное действие, чтобы скрасить и скомкать происходящее и повтыкать.
Алкоголь усиливает его скудные эмпатические способности. Он подходит к молчаливому и очень грустному Дэвиду, который прожигает грустью и смятением стол, и хлопает по плечу.
- Слушай, не думай об этом сегодня. Давай отложим. Это как с войной. Юлл хав пленти оф тайм ту финк эбаут олл зэ лоссес лейта. Ё хоул факин лайф.
Дэвид кивает.
Происходит что-то звенящее в своей безмолвной неожиданности. Что-то нелепое и простое. Дэвид касается ладони Чарли своей щекой, ведомый глубоким и забытым инстинктом сраного мудака. Чарли слишком оухел, чтобы двигаться. Дэвид тоже.
- Нау итс окворд, - говорит он.
- Йе.
Несколько брюхоногих слизистых секунд Чарли раздумывает.
- Акшли ноу. Нот рили, - он подходит ближе и убирает челку с дэвидова лба. Дэвид задирает голову и не может понять, плещется ли в нем паника или хамбл аксептанс.
О боус.
- Боус, рили.
- Что?
- Ничего.
Чарли осознает, что гладит Дэвида по щетинистой щеке. Вот. Зэ фак. Из гоин он.
- Чарли, что ты делаешь, - превращает Митчелл момент в классический эпизод из интеллектуального женского романа.
- Черт, я не знаю, итс ридикьюлос. Вот зэ фак.
- Чарли, - голос у Дэвида тихий.
Чарли продолжает поглаживать большим наглым пальцем бороду.
- Фак ит, - он берет мягкое ебальце Дэвида в ладони, наклоняется быстро, решительно и целует.
Дэвид слишком боится открыть глаза. И в принципе что-либо сделать. Чарли охуел со своим языком. Женатым языком.
- Сорри эбаут зат, - говорит он наконец, отходит и достает из холодильника колу.
- Ты ебанутый, - просто отвечает Дэвид.
Чарли садится напротив и льет колу в виски. Так никто не делает.
Молчание висит чем-то неуклюжим и истекающим ожиданием.
Чарли медленно и буднично похлебывает непростительное месиво и смотрит на стол. Дэвид не может свести глаз с него, не веря этому мудаку.
Минут десять молчание висит и истекает.
В какой-то резкий момент, момент с внутренним щелчком, Чарли стремительно поднимается, гремя стулом, столом, вещами, пьяным телом, оказывается рядом с Митчеллом и, ухватив его за воротник, снова целует, поднимая со стула мясистой картошкой.
Митчелл вцепился в его седые волосы. Они оказываются на диване, возле Си Эс Ай и непростительного шага.

URL
   

sepp & jochen chillin' Inc

главная